?

Log in

No account? Create an account

Next Entry

Пробуждение

«Тот кто плакал - ушел 
Прочь от этих заснеженных круч
 
Ну а мне хорошо
 
Оттого что я знаю где ключ»
(Солдат Семёнов)

Мы живём каждый в своём круговороте.  Дети, работа, волнение за здоровье близких – это моя рутина, перемежаемая Иваном Ургантом и «Ледниковым периодом» для вспрыска эндорфинов.  Юношеские годы, когда стихи Пастернака вызывали слёзы, растаяли давно и далеко.  Моё чтение ограничивается школьными эссе старшего сына, новостями в Интернете (вместо газет) и краткими обзорами российских фильмов, которые я собираюсь смотреть.  Я смотрю фильмы каждый день, потому что они спасают от страхов и волнений за детей, работу и здоровье.  Я обнаружила, что кулак Евгения Сидихина или Дмитрия Марьянова, повергающий врага на экране, успешно заменяет мне психоанализ или японскую куклу для битья.

Это случилось много лет назад, когда я переехала в Штаты, покинув Советский Союз за три месяца до его распада.  Испытав шок при первом посещении супермаркета, всего через три дня после похода в московский магазин с горами маргарина, заполняющими пустоты пространства, погрузившись в новый язык, как в океан, почти не умея плавать, найдя первую работу за семь долларов в час всего через три недели после приезда, я барахталась в этой новой жизни, пытаясь выжить.  Было не до Пастернака.  Первая поездка по ночному шоссе, с плотной рекой красных автомобильных огней с моей стороны и белых – слева, навстречу, по высоким эстакадам, таким, на каких мой каждодневный автобус не ездил в Москве, закончилась слезами, потому что в магнитофоне играла кассета Окуджавы, и его голос был несовместен с красно-белой рекой огней в ночи, головокружительной эстакадой, и пылающими неоновыми знаками на английском языке.

Стресс на работе, где все говорили по-английски, а я понимала лишь половину сказанного, был таков, что прийдя домой, я сваливалась и быстро засыпала.  Прибавьте к этому то, что средний американец, который видит, что вы не понимаете, что он говорит, считает вас умственно неадекватным.  У меня заняло пару лет на этой первой работе, пока одна из девочек не заметила и не сказала обо мне громко, на весь офис, товаркам: «Послушайте, а у неё есть чувство юмора.  Она пошутила!»  Этакий, блин, комплимент.  Это сейчас, годы спустя, я могу исправлять грамматические ошибки своих подчинённых.  А тогда было тяжело.  В нашей области было всего несколько русских семей, а не более 30 тысяч человек, как сейчас.  В качестве ауто-тренинга, для облегчения стресса, я представляла себя Штирлицем – и это продолжалось до тех пор, пока я не заказала из Москвы и не прочитала подряд все романы о нём.  Потом началась депрессия, или, может быть, истерика.  Я плакала с утра до вечера, даже на работе, в течение, может быть, двух или трёх недель, не совсем понимая почему.  Очевидная причина была, что жалко Штирлица, и его погибшую семью, и утраченные им годы жизни.  Но сила и количество слёз явно свидетельствовали в пользу более глубоких внутренних причин.  Я поняла, что не надо читать по-русски и смотреть русское кино.  И с тех пор до примерно 2003 или 2004 года я и не читала, и не смотрела.

К сожалению для моей интеллектуальной жизни, но к счастью для душевного здоровья, этот период для меня заполнили передачи новостей Си-Эн-Эн и Эн-Би-Си, многочисленные ситкомы и полицейские сериалы.  Это было гениальной тренировкой в английском языке и эффективным отвлечением от ностальгии, но постепенно убило остатки интеллекта и погрузило меня в жизнь среднего американского обывателя.

Возврат к русскому начался для меня в новом веке.  В 2001 году, приобретя клиента Фреда –коренного американца, который всегда интересовался Россией и даже жил в Москве шесть лет, перед его очередной поездкой в Москву я попросила его о маленьком одолжении – передать привет Александру Сергеевичу и Владимиру Владимировичу, когда он будет проходить по Тверской.  Фред сказал, не спрашивая никаких деталей: «Обязательно передам.  Я неплохо знаком с этими джентльменами.»  Более ничего не было сказано.  Для меня, кого за пару дней до отъезда из Москвы навсегда Игорь Васильевич Нит провёз в своей машине по Бульварному кольцу под дождём – «Машенька, я хочу помочь вам попрощаться с городом», для меня, которая в том же сентябре прощалась с памятником Маяковскому, стоя под ним в сумерках и говоря ему страстные, грустные, бессмысленные слова, эта услуга Фреда была неоценима.

В 2004-м в наш дом пришло русское телевидение.  Стресс, который я уже научилась лечить походами к психологу, теперь гораздо более легко вылечивался Максимом Галкиным и многочисленными соревнованиями «со звёздами».  Эти русские соревнования были мне гораздо ближе, чем аналогичные американские, потому что в них участвовали «наши люди».  Наконец, после скандально одностороннего освещения американскими газетами и ТВ войны в Южной Осетии, я приобщилась к русским фильмам и сериалам и почти полностью устранила американское телевидение из своей жизни.  Я всё так же кручусь в своей рутине и заботах и сознательно приглушаю всякий мыслительный процесс, который может возобновить старую тоску, но, по крайней мере, я больше думаю по-русски.

Стихи, прочтённые на днях, укололи мой заплывший мозг и возбудили его – так, как пробуждает от сна неловкий толчок локтем в бок лежащего рядом и видящего плохой сон партнёра.  Прочитав их, я прослушала несколько из них на CD – это были мелодекламации Аркадия Семёнова, с которым я работала очень недолго и очень давно в одной газете.  Я сидела в офисе, слегка повернув экран так, чтобы входящий не сразу увидел, что на нём, и слушала «Карабах-н-ролл» и другие стихи Солдата Семёнова, которые мучали мою голову и заставляли постанывать и вздрагивать.  Эти слова, иногда неожиданные одно рядом с другим, но слитые вместе, текущие, как поток по камням, подпрыгивали и брызгали, обжигая холодом.

«Наше время ушло Ничего пусть идет 
Мы прикроем отход»

«Я останусь собой 
Несмотря на грозящий ущерб»

Нет, не хочу, не хочу просыпаться до конца.  Не хочу быть старой «собой».  Не хочу тоски, хочу спокойствия.  Мне всё равно, «что пятница что понедельник».  Не хочу революций, даже тех, которые только в душе... особенно тех, которые в душе.  Хочу покоя.  Хочу видеть на экране кулак героя, обрушивающийся на загривок злодея, или хороший удар в челюсть.  Дайте мне моего любимого Сидихина, или Марьянова, или, на худой конец, Куценко.  Это просто, как белое и чёрное, а потому приносит покой.

Хотя даже мои любимые боевики иногда беспокоят.  «Русский транзит» не случайно самый любимый из них, потому что в нём соединился думающий и, как вразумляли в детстве, учащий хорошему, герой («Кино должно учить хорошему»), интересный злодей, и гениальная песня.  Я не знаю, «что останется после меня» и не желаю об этом думать; я всё ещё сопротивляюсь тоске и мысли, вызывающей эту тоску, и не хочу просыпаться.  Но, может быть, я всё же проснусь... 

Comments

( 4 comments — Leave a comment )
apollo1975
Jul. 28th, 2009 01:47 am (UTC)
Вы москвичка? Сейчас, говорят, эмигранты в Россию гостить приезжают.
lanrou_jevil
Jul. 28th, 2009 01:56 am (UTC)
Да, москвичка. А приехать финансово пока не получается - нас четверо в семье, и отдельно мы никогда не ездим, а вместе дороговато.
apollo1975
Jul. 28th, 2009 01:53 am (UTC)
Кстати, сейчас в электричке еду , восход солнца. А за окном, знаете ли всё берёзки, берёзки .
lanrou_jevil
Jul. 28th, 2009 01:59 am (UTC)
Ой, не дразните! А то как заплачу!!
( 4 comments — Leave a comment )

Profile

hello world!
lanrou_jevil
lanrou_jevil

Latest Month

January 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com